запомни меня таким, как сейчас

...одно могу сказать совершенно наверняка - того человека, который убивал себя ради карьеры, статуса, да и вообще убивал, больше нет, а что есть, я не знаю. но голову стало получаться держать высоко, а спину прямо. и говорить, не кусая, тоже получается, и смеяться, не смеяться, а орать, как гиена, тоже. и снег. и бабочки изнутри.

(no subject)

...на железнодорожном перегоне флом-мюрдал мы выйдем постоять под водопадом, время будет идти к сумеркам, но-рвежское но-ябрьское предзакатное солнце в холодной воде, огни и вальсы в нескольких часах от нас, я не собираюсь видеться с тобой никогда, и никогда означает восемь месяцев, три дня, и одиннадцать часов.

i'm only human after all

мне нравится это решение, оно красивое. бессилие всегда мимо эстетики; я вспомнила, как я обреченно водила другого человека по киеву, и ненавидела себя, его, нас в любимом моем городе, и сказала - а давай варшаву! давай пойдем на эльзиане, любимейшая моя перуанка из канады поет в польше, я прилечу, и ты прилетай из своего амритсара, бешеной собаке пятнадцать часов не крюк, а я так и вовсе прибуду на рассвете и сяду работать где-нибудь на новом святе за литрами флет вайта, раз уж мы все провалимся в этот безвременный ноябрь.

хочется чем-то зафиксировать и другое мое решение - решать. у меня чертовски хорошо, beyond all expectations получилось за какие-то полгода снять душу с гипса, и мне не нравится, когда из-под меня выбивают землю, и я снова проваливаюсь куда-то в апатию, в которой ни фьорды, ни новый свят, ни ширина босфора, ни черный хлеб с селедкой меня не волнуют.

все будет хорошо, потому что я так решила. потому что точно так же, как я умею быстро и остро реагировать, я умею не реагировать - я просто об этом еще не знаю, да и не думала, мне казалось, что не реагировать - это предавать себя, а сейчас я думаю, что реагировать - это предавать всё то нежное, что живет в душе без гипса.

кому-то проще жить, потому что есть откатанная схема, а мне будет проще, потому что я умею чувствовать себя миллиардом разных способов, и я решила, что с сегодняшнего дня мои эмоции зарезервированы для тех, кто мне дорог, например, для меня.

это будет страшно волнительно, думается мне. как будто катаю в руках шарик из супер силы, вот и написала себе тут напоминашку.

(no subject)

я меняюсь быстрее, чем я успеваю переварить. чем все успевают переварить. это не то чтобы больно, а просто неудобно, проснулась - а вчерашние мысли уже малы.

чувствую себя луковицей в земле. не знаю, что из меня вырастет. раньше вокруг был хаос, а теперь земля, и в ней тепло. я работаю на одной простой работе без перспектив карьерного роста, которую я не умею делать, и которая дает мне пинков побольше любой другой, и побольше любой другой - беззастенчиво хвалит; дальше не ем мяса, благодаря чему ем перловку, водоросли, авокадо, хлеб, и когда грустно - толстый торт с кремом, на улице, с флет вайтом, и чтоб подруга рядом. у меня из мальчуковой стрижки немного отросли и погустели волосы, я похудела так, что видны скулы, перестала пить на ночь валерьянку и общаться с не пойми кем. вообще оказалось, что с другими может быть хорошо, и можно орать со смеху круглосуточно в два горла, и не будет никаких недосказанностей. что одной быть хорошо, что необязательно глазами брошенной собаки высматривать, как бы стать не одной. я дальше хожу на соматику, дальше глубоко дышу, прочитала за август пять художественных книжек, поплакала над биографией невыносимо прекрасной джорджии о`киф, в нерабочее время смотрю сериал про клонов, не собираюсь быть знаменитой, не собираюсь быть самой красивой, самой известной, самой музыкальной, вообще ничего не собираюсь - учусь отменять планы и завожу смолл ток в кофейне под домом, они уверены, что я безработная и счастливая. ото всех отписалась, перестала ходить на танцы, мне кажется, будто меня обнулили, завернули в пластырь, и я новая, теплая, и блестящая.

far and beyond

мы так много тогда с ним говорили про Нью-Йорк, что у меня не осталось выхода: только прилететь и сказать - не прилетай, и не спрашивай, почему не прилетать.

он считал, что я люблю красиво есть - я покупала в старбаксе кофе и салат. он говорил о барах на крышах зданий - я сжевала пирожок на 102 этаже, запивая его кофе, стоя за стойкой вместе со всеми понаехавшими на индепенденс дэй туристами. он бы таскал меня ужинать ежевечерне - я приходила после офиса, ложилась в постель и отключалась.

он бы никогда не включил музей в наш маршрут - я была в Гуггенхайме, в Уитни, в природоведческом, и в Метрополитане (дважды). он знал, что я люблю классику - я пошла на Глорию Эстефан на Бродвее. он столько толковал о Бруклине, что я поехала туда с Дашей на пароме, и мы пили мескаль (случайно) и целовались (неслучайно), и я засунула ее в такси и отправила домой - "ты не умеешь отказывать", сказал бы он.

ты возненавидишь метро, как только в него сядешь, ванговал он мне. я каталась туда-сюда и поперек, угадывая ветки ночных поездов и выучив наизусть нужные мне куски, и ни разу не пикнула про жару и холод. он знал, что я ненавижу толпу и вокзалы, а я ела маффин в час-пик на Гранд Сентрал.

ты сойдешь с ума на Таймс-Сквер - нет, я была на ней пять раз, и она прекрасна. ты ненавидишь очереди, повторял он - я простояла с акаунт-менеджером полтора часа за предпремьерным показом, и в итоге все равно пошли мы смотреть совсем не то.

Барнс и Нобл, вот куда тебе нужно, сказал бы он, а я провела в Странде четыре часа, перечитав все корешки в старых книжках. я смотрела на карту и думала - ты бы повез нас на Кони-Айленд и в Рокэвей-бич, значит, я обойду все каменные джунгли, которые придут мне в голову. ты бы повел меня есть чертову рыбу - а я поеду в местный тайский ресторан и закажу что попало. ты бы повез меня в жару в отель - а я обойду Университет Колумбии, и посижу на каждой раскаленной солнцем скамейке.

...когда мой рейс отменили и перенесли на два дня, я была в Метрополитан - и громко ругалась в роуминге по-русски с долбоебами из кастомер саппорта, потом забронировала отель, потом забрала чемодан, потом ночью поняла, что ничего не ела, и что я молодец - и пошла ночью в странную дыру на перекрестке c шестой авеню, и ела там пиццу, и на меня моросил дождь, и было странно, что вот я там, без тебя, и очень хорошо.

... ты там виделась с ним?, спрашивают меня в Киеве. нет, с чего вы взяли. вот, смотри, он две недели был в НЙ.

я листаю ленту на чужом телефоне: Барнс и Нобл, топ ресторанов, Кони-Айленд, Гуггенхайм, бары на крыше, Рокэвей бич. "я ненавижу метро", "на улице жара, и я поехал в отель", traveling to London Heathrow, на день позже, чем я.

... не могу забыть.

(no subject)

вечером в пятницу я купила билет до нью-йорка, бегом собралась и с утра улетела.

аэропорт Кеннеди встретил ливнем, почти тропическим, на Бруклинском мосту уже было солнце, потом я бежала вдоль океана, и воздух был тягучий и мокрый, хоть ножом режь, и чернокожие рыбаки в белых футболках ловили рыбу, и парусник плыл в дымке, и Манхеттен, огромный, красивый, и внезапно маленькая Статуя вдалеке.

и тучи над Бродвеем - почти как у Вуди Аллена, но не пули, а тучи; и бык, облепленный туристами, и ослепительные бегуны, и вальяжные собаки, и пустая Уолл-стрит, и невозможно прекрасный Окулус.

впервые в жизни джетлаг, в Киеве ночь, а у меня глаза не закрываются от влаги, тепла и невозможности происходящего: эту визу я получила первой в чистый, уже старый, паспорт, в ноябре 2013, и это было так важно, и мне понадобилось почти 4 года и 18 стран, чтобы сюда попасть; у меня коротко обстрижены волосы, есть британский акцент, и через час я пойду обедать с СЕО и его женой.

наверное, здесь надо много увидеть, а я speechless. год назад я сидела в очередной раз без работы и профессии, представляла, как буду печь пироги в Финляндии, а потом понеслось, и я только коротко взвизгиваю, когда вижу океаны с разных сторон, замерзших ирландских чаек, вальяжные мадейрские кактусы, туманные лондонские парки, эйфелеву башню за окном, звон брюжских колоколов, ночные ужины на Унтер-ден-Линден, сухой египетский воздух, битый молдавский асфальт, и маленькие литовские улицы.

хочется притормозить, придержаться лапками, но придется сейчас вбить в гугл "что посмотреть в нью-йорке".

(no subject)

опомнилась ночью с билетами в Берген в руках, или "все ездят, а я нет"

с января - Париж, Эдинбург, Брюссель, Брюгге, Уиндермир, Берлин, Хургада, Кишинев, и снова Вильнюс, и снова Несебр, и снова Созополь, а потом условный Будапешт, Познань и Берген

Лаки пишет - я собрался в Киев.
и еще - если бы не ты, я бы не путешествовал, а я смотрю на тебя и руки сами берут билеты.

не знаю, мне все время кажется, что уже все упущено и я болтаюсь вот просто по самым банальным местам
хотя, я пила пиво ночью под магазином в Кишиневе, курила, и думала - какого хера нас сюда занесло, слет сомелье, блин

еще думаю, что за запланированные три недели болгарского ретрита можно было бы ух!

но зачем такой ух, если надо лежать и слушать море
потому что потом, когда холодно, я поеду в долину викингов, мне очень надо.

(no subject)

so far, you see the sky, you cry, you don't know why

вильнюс снится год, как заноза под кожей, снится жара, жара, пот, все мокрое, и есть не хочется, и радары сбиты, а я все говорю себе - даже не пытайся, ты была там слишком счастлива

а потом пишу Аудрюсу - черт, я просрала все сроки, все полимеры, возьмите меня, и конечно, конечно, там нет мест, и я представляю, как придется дышать не там.

so far, you see the sky, you cry, you don't know why

я нашел тебе место, звенит мессенджер. у Видмантаса не приедет партнерша. Аудрюс отвечаю я, я лечу, я лечу, и у меня будет чемодан шуршащего черного шифона, и чешки, и я поселюсь в том самом рок-н-ролльном сумасшедшем отеле, и мы будем валяться очумевшими котами в старом городе в Skonas ir Kvapas, и я собираюсь танцевать, танцевать, танцевать

а если не пойдет, то я буду просто ходить ходить ходить и выдыхать и плакать и улыбаться, потому что ну вот так вот, это важно. я два дня бесстрашно стояла в одной комнате с чукчиной любовью, у нее был тюрбан на голове, и я смотрела, и в какой-то момент стала с ней в пару, у нее зеленые глаза, и я молча подумала - прости меня, просто так получилось тогда, а теперь уже неважно, есть он или нет, "ты носишь свою любовь внутри, девочка"

я просто люблю свое дело, говорит Аудрюс. любить - это важно, отвечаю я. я так давно не считала, что любить - это важно, а тут you see the sky, you cry, you don't know why, и британская карта с какого-то перепуга не ругается на процессинг и берет мне билеты с первого раза.

не могу дышать, или наоборот могу, ах

(no subject)

я упаковала (картон, пупырышки, полиэтилен, три мотка скотча) 300 (прописью - триста) килограмм багажа, организовала перевозчика, отправку Лондон-Львов-Киев, и мне их даже занесли на этаж. это достойно квалификации Суперженщины, мне кажется.
не буду больше переезжать, хватит.

в ночь, когда грузили все это в машину, я стояла на улице, назавтра должно было быть еще путешествие, потом несколько недель Англии, потом Киев, я стояла, стояла, стояла, написала Маркусу - хэй, мы никуда не едем, написала маме - хэй, я приеду завтра, взяла билет назад, не спала ночь, с утра поехала в Гатвик, все осталось на полдороги, недоделанное, а я бежала к гейту, как газель, плевать на мебель, на notice, на то, что я даже в Ноттинг-Хилл не была, что пропадают поездки, билеты, планы, какая разница, если у меня билет на сейчас.

Марьяна говорит - кажется, ты и не уезжала, просто была занята полгода. официантка Катя в Пророке говорит - давно мы вас не видели; я жила в Англии, отвечаю я; зачем вы так, давайте лучше рибай, как всегда, и будьте в Киеве - отвечает Катя.

офис оказался частным трехэтажным домом с бассейном и беседкой с видом на парк, для нас готовят котлеты-винегрет, мне снова выдали макбук и внезапно - отдельную комнату. быть проджект менеджером непривычно, человеком-оркестром - еще непривычнее. американцы думают, что я британка, из-за акцента. я думаю, что я больше не хочу сидеть как сардина на большой галере.

вот теперь я окончательно не знаю, кто я и куда иду. на следующий после приезда день я пришла в Причал на милонгу, и Валя подарила мне свои туфли Комильфо - это стало моим единственным подарком на день рождения.

как и каждой весной, хочется ехать-бежать-лететь, неясно куда, да и всего выходные я пробыла дома...

(no subject)

жизнь как трейлер к фильму.

все так красиво распланировала, тишина, предсказуемость, питон по вечерам - и уже в середине января, в шапочке и испуге, я еду в париж, зачем в париж - ну потому что в любой непонятной ситуации; я приехала, села на кровать и смотрела на эйфелеву башню, светившуюся в темноте. в саду тюильри лил дождь. на монмартре лил дождь. я шла вдоль сены в шапочке и что плачь, что не плачь - все равно дождь.

я вернулась, неделю мучалась с интервью на ubs, а они отказали - привет, мой бывший киевский проект и его злые языки! - мне в тот момент показалось, что так не бывает - чтоб потеряться, выпасть из всех доступных вариантов; мы поехали в бат - развеяться - а обратно я ехала уже одна; это по-своему красиво - оказаться безработной, расставшейся, напуганной, в чужой стране.

в поиске работы у меня - к сожалению или счастью? - рука набита давно; сотни резюме, повсюду, обязательно с отказами от англичан, потому что виза. мама, писала я, я буду искать работу года полтора, а тем временем я приеду и буду жить дома, в ненавистном львове; валерьянка уходила пузырьками, вместо кофе между собеседованиями.

мне было так плохо, что я поехала в эдинбург, и там наконец выдохнула - неясно, почему - то ли дожди, то ли солнце, мне досталось и то и другое, и с гурманским пюре, и с пустым королевским замком, и с возможностью почувствовать себя обратно молодой и потерянной, как десяток лет назад. рядом со мной в поезде сидел какой-то студент - огосподи, ты не шутишь, ты правда просто так едешь куда-то каждые выходные, вау, я буду мечтать о таком.

мое резюме внезапно одобрили в крохотной консалтинговой фирмочке в киеве, я не обратила на них внимания, они задавали странные вопросы, я давала честные ответы - о том, что я непримирима, конфликтна и я заебалась страдать ерундой - мы поговорили с их сео, и это было как поболтать с давно забытым другом; я сорвалась в брюссель - мне показалось, что залечь на дно в брюгге надо успеть, пока я здесь, и когда мы проехали лилль, мне пришло письмо - т, мы были бы рады, если бы ты стала нашим пиэмом.

в брюгге само собой лил дождь и звонили колокола, в брюсселе подавали вафли и магритта, хорошо, написала я, я начну со вторника, написала я. конечно же, меня не стали отпускать на работе, конечно же, эта квартира в лондоне будет стоить мне неустойки, которая практически сведет на нет мой заработок здесь, конечно же, я не в состоянии переезжать, конечно же, я никогда не хотела быть пиэмом, но когда я думаю - киев, весна - я понимаю, что чемоданы я буду паковать немедленно, мне плевать, что останется после меня здесь.

вменяемые люди не бросают большие стабильные финансовые карьеры ради маленьких американских digital agencies. вменяемые люди не отказываются выходить замуж за британцев, не встречают выходные на вокзале, не выбрасывают в мусорку бриллианты, не отменяют планы. вменяемые люди последовательны и часто плачут в ванной.

я приеду в первый день весны. я отобрала назад свою норку с видом на липы и костел, с кухней, которую на закате заливает солнечным светом. глупо было бросать все, и я счастлива, что я могу уползти назад, я себе все свое верну - и запахи, и вкусное, и тепло внутри. мне бы очень хотелось немного тепла наконец.